Нарушение пищевого поведения (ПП) является одной из основных медико-психолого-социальных проблем не только в России, но и во многих других странах мира [1]. Под ПП понимается отношение личности непосредственно к пище, к ее приему, модель питания в нормальных условиях и в условиях стресса, а также в целом поведение человека, ориентированное на образ собственного тела и деятельность по его формированию. Другими словами, ПП включает индивидуальные для каждой личности формы взаимодействия, привычки и эмоции, возникающие по отношению к еде, и формируется под влиянием семейных, социально-культурных, психофизиологических, национальных и этнических особенностей [2]. На сегодняшний день типы ПП разделяют на клинические — в основном на анорексию и булимию и «здоровые» — эмоциогенный, экстернальный и ограничительный типы ПП [1]. Анализ результатов опубликованных исследований позволяет подтвердить тезис о том, что нарушения ПП связаны с различными психическими и соматическими расстройствами. Неадаптивные типы ПП являются факторами риска развития различных патологий, основной (и наиболее изученной) из которых является группа метаболических расстройств, и в первую очередь — ожирение. Показано, что развитие ожирения и ассоциированных с ним нарушений здоровья прямо связано с изменениями ПП и психоэмоционального состояния [3][4]. Однако приведенные исследования проводились на лицах, страдающих ожирением, — пациентах медучреждений. Исследования, касающиеся молодых людей, посвящены в основном социологическим и психологическим аспектам ПП [5][6], только в части работ, помимо Голландского опросника пищевого поведения и других методик психодиагностики, использованы антропометрические методы исследования, в том числе индекс массы тела [7][8], методы клинического обследования [7][9].

У практически здоровых юношей изучить психологические характеристики, особенности пищевого поведения и их взаимосвязи с показателями фактического питания и компонентного состава тела.

Место проведения. Исследование проводилось на базе Алтайского государственного университета г. Барнаула.

Время исследования. Набор участников исследования проводился в период с сентября 2019 по декабрь 2020 г.

Изучалась одна популяция: юноши-добровольцы.

Критерии включения: пол (мужской), юношеский возраст (от 17 до 21 года).

Критерии исключения: не применялись.

Использовалась простая случайная выборка. Выборка групп формировались произвольно согласно критериям включения.

Одномоментное открытое многоцентровое неконтролируемое наблюдательное нерандомизированное исследование.

В рамках исследования проводились антропометрия, оценка фактического питания, компонентного состава тела.

Психологическая диагностика проводилась в индивидуальном порядке. Проведена ознакомительная беседа с пациентами с пояснением целей исследования. Всем обследуемым предлагалось заполнить опросники Dutch Eating Behavior Questionnaire (DEBQ) [10], состоящий из 33 вопросов; психопатологической симптоматики SCL-90-R [11], состоящий из 90 вопросов. Перед началом психодиагностики была разъяснена инструкция к ее выполнению.

Антропометрия включала измерение массы тела, длины тела, окружности талии (ОТ) и бедер (ОБ), с последующим расчетом индекса массы тела (ИМТ=вес, кг/рост, м2) и соотношения ОТ/ОБ. Оценка физического развития проводилась с помощью программы WHOAnthroPlus (версия 3.2.2, январь 2011 г.).Оценку фактического питания методом частотного анализа проводили с помощью компьютерной программы «Анализ состояния питания человека», версия 1.2.4 (ГУ НИИ питания РАМН, 2003–2006 гг.).Морфологические аспекты пищевого поведения уточнялись с помощью оценки компонентного состава тела. Компонентный состав тела оценивали при помощи аппарата для биоимпедансометрии АВС-01 «Медасс», который позволяет определять жировую массу (ЖМТ), тощую безжировую массу (ТМТ), активную клеточную массу (АКМ), массу скелетной мускулатуры (СММ), общее количество жидкости в организме, внеклеточную жидкость, основной обмен (ОО), удельный основной обмен (УОО).При исследовании нарушений ПП использовали Dutch Eating Behavior Questionnaire DEBQ [10] для выявления ограничительного, эмоциогенного или экстернального пищевого поведения. Опросник DEBQ, разработанный T. VanStrein (1986 г.), состоит из 33 вопросов для оценки эмоциогенного ПП (13 вопросов), ограничительного (10 вопросов) и экстернального ПП (10 вопросов). На каждый вопрос имеется 5-балльная шкала оценки ответа от 1 («никогда») до 5 («очень часто»). Экстернальное ПП представляет собой избыточное потребление пищи в ответ на внешние раздражители (красивый внешний вид еды, ее запах и т.д.), стимулом эмоциогенного ПП является эмоциональный дискомфорт (при беспокойстве, разочаровании, ощущении одиночества и т.д.). Ограничительное ПП проявляется избыточным самоконтролем и ограничением в потреблении пищи. При этом нормальными значениями, согласно оригинальному исследованию, считались: до 1,76 балла для ограничительного ПП, до 1,69 для эмоциогенного и до 2,63 для экстернального типов ПП [10]. Результаты исследований отечественных ученых (Ю.Л. Савчикова, 2005; И.А. Рукавишников, 2006; И.И. Дедов, Г.А. Мельниченко, Т.Г. Вознесенская, 2006; И.Г. Малкина-Пых, 2007; О.И. Салмина, 2010, А.В. Санатова, 2011; E.А. Андреева, 2012) подтверждают, что опросник пищевого поведения DEBQ удовлетворяет критериям валидности и надежности [5].Актуальное психическое состояние обследуемых изучали с помощью клинико-психологического теста — опросника выраженности психопатологической симптоматики (Simptom Check List-90-Revised — SCL-90-R) [11], ответы на 90 утверждений которого сформировали 9 основных шкал (соматизация, обсессивность-компульсивность, межличностная сензитивность, депрессивность, тревожность, враждебность, фобическая тревожность, паранойяльность, психотизм).

Определены и изучены антропометрические показатели; компонентный состав тела, характеризующий количество жировой ткани; типы нарушений ПП и показатели, характеризующие психоэмоциональное состояние обследованных лиц в исследуемых группах.

Участников исследования разделили на 4 группы: группы лиц с нарушением эмоциогенного, ограничительного, экстернального и с сочетанием нарушения эмоциогенного и ограничительного ПП. Группу сравнения составили лица без нарушений ПП.

Протокол исследования рассмотрен этическим комитетом, постановили: одобрить представленную статью для направления в журнал «Ожирение и метаболизм». Выписка из протокола № 5 локального Этического комитета от 27 марта 2020 г. Заседание состоялось в помещении Алтайского государственного университета по адресу: пр. Ленина,  61. Все участники исследования подписывали информированное согласие.

Принципы расчета размера выборки: размер выборки предварительно не рассчитывался.

Методы статистического анализа данных: статистическая обработка данных проведена с использованием программного продукта SPSS 21.0. Количественные признаки, имеющие нормальное распределение, представлены в виде среднего арифметического (М), среднеквадратичного отклонения (SD). Количественные признаки, имеющие распределение, отличающееся от нормального, представлены в виде медианы (Ме), интерквартильного интервала (Q25-75). Выборки данных проверяли на нормальность распределения, для чего был использован критерий Шапиро–Уилка при уровне значимости р>0,05. Для сравнения групп использовали критерий множественного сравнения Крускела–Уоллиса. Различия значений исследуемых параметров считали статистически значимыми при 95% пороге вероятности (р<0,05). Для выяснения взаимосвязей между изученными показателями проводили корреляционный анализ по Спирмену. Для определения статистической значимости различий между долями использовался критерий хи-квадрат (χ2) Пирсона.

Обследованы 96 юношей — добровольцы. Средний возраст 19,2±1,84 года. Характеристика обследованных лиц представлена в таблице 1. Величина ИМТ в целом по группам свидетельствует о нормальных массо-ростовых отношениях. Исключение составила группа лиц с нарушением экстернального типа ПП. Среднее значение ИМТ в этой группе попадает в интервал выше 75-го центиля (>24,2 кг/м2) [12]. Юноши этой группы имели более высокие показатели остальных антропометрических характеристик (ОТ, ОБ, индекс ОТ/ОБ). У 2 человек ИМТ имеет величину выше 97-го центиля [12], ОТ у них же превышает величину 94 см, что является критерием абдоминального ожирения.

Результаты анализа потребления энергии и макронутриентов свидетельствуют о существенном влиянии особенностей ПП на характер питания юношей. Наблюдается тенденция к уменьшению среднесуточного потребления энергии, а также основных макронутриентов у лиц с нарушениями ограничительного ПП в чистом виде и в случае сочетания нарушений эмоциогенного и ограничительного ПП. У юношей с нарушением экстернального ПП, напротив, показано увеличение среднесуточного потребления энергии.

Отчетливо выявляются проблемы нарушения структуры потребления энергии. Во-первых, обращают на себя внимание высокие величины потребления общего жира в абсолютных величинах. Исключение составляют лица с нарушением ограничительного ПП. В отличие от общего жира общее потребление углеводов у юношей находится на уровне, близком к норме физиологической потребности, или несколько превышает его. Доля добавленного сахара выше в группах юношей с нарушением эмоциогенного, экстернального ПП и с сочетанием эмоциогенного и ограничительного ПП. Потребление моно- и дисахаров было выше в группе юношей с нарушением экстернального ПП (табл. 2).

Энергетическая ценность суточного рациона (r=0,346; p=0,001), потребление белков (r=0,372; p<0,001), жиров (r=0,400; p<0,001), моно- и дисахаров (r=0,501; p<0,001), добавленного сахара (r=0,284; p=0,005), крахмала (r=0,259; p=0,011) положительно коррелировали с выраженностью экстернального типа ПП. Потребление моно- и дисахаров (r=0,219; p=0,032), добавленного сахара (r=0,378; p<0,001) положительно коррелировало с выраженностью эмоциогенного типа ПП. Потребление белков (r=-0,272; p=0,007), жиров (r=-0,301; p=0,003), крахмала (r=-0,205; p=0,045) отрицательно коррелировало с выраженностью ограничительного типа ПП.

Изученные группы юношей отличались по показателям биоимпедансометрии (табл. 3, 4). Дисбаланс в потреблении энергии юношами с нарушением экстернального типа ПП привел к увеличению ЖМТ%. Среднее значение ЖМТ% в этой группе соответствует интервалу от 75-го до 90-го центиля для лиц мужского пола соответствующего возраста [12]. В остальных группах количество ЖМТ% соответствует средним значениям от 25-го до 75-го центиля (13,64–24,62%). У юношей с нарушением ограничительного ПП показаны минимальная ЖМТ, более высокая ТМТ и СММ, величина ОО. Последнее объясняется тем, что ОО определяется метаболически активными компонентами тела — уровень ОО связан сильной положительной связью со СММ (r=0,743; p<0,001), в свою очередь, количество ТМТ также положительно коррелировало со СММ (r=0,864; p<0,001).

Общая структура профиля, полученного с помощью опросника выраженности психопатологической симптоматики (SCL-90-R) у молодых людей с нарушениями ПП, демонстрирует повышение баллов по шкалам «Соматизация», «Обсессивность-компульсивность» и «Тревожность» по сравнению с референтными значениями [11]. У юношей с сочетанием нарушения эмоциогенного и ограничительного ПП выявлены более высокие баллы по шкале «Обсессивность-компульсивность» (табл. 5). Вгруппах лиц с нарушением эмоциогенного и с сочетанием нарушения эмоциогенного и ограничительного ПП наблюдается тенденция к повышенным значениям по шкалам «Депрессия», «Тревожность». Уровень депрессии у юношей коррелировал с выраженностью эмоциогенного ПП (r=0,455; p<0,001), но в большей степени он связан с выраженностью экстернального ПП (r=0,608; p<0,001). Уровень тревоги, напротив, более сильно положительно коррелировал с выраженностью эмоциогенного (r=0,575; p<0,001), чем экстернального типов ПП (r=0,391; p<0,001). Уровень психотизма положительно коррелировал с выраженностью эмоциогенного типа ПП (r=0,219; p=0,035).

Данное исследование выполнено в г. Барнауле, который является типичным для Сибири крупным индустриальным центром. Согласно статистическим данным «Состав населения по возрасту и полу по городским округам и муниципальным районам Алтайского края», на начало 2019 г. численность населения юношеского возраста мужского пола г. Барнаула составляет 13 925 человек [13]. Репрезентативной является выборка, составляющая 3% из генеральной совокупности по полу и возрасту [14], что составило бы 418 человек. Набор участников исследования проводился только в ФБГОУ ВО «Алтайский государственный университет». Были обследованы юноши, проживающие в различных районах Барнаула. Вышеизложенное позволяет экстраполировать полученные данные на целевую популяцию.

Нарушения ПП у юношей ассоциированы с психофизиологическими особенностями и расстройствами приема пищи, лежащими в основе накопления жировой ткани в организме. Для юношей с нарушением ПП по экстернальному типу характерны увеличение среднесуточного потребления энергии, повышенное количество ЖМТ%. Для юношей с нарушением ПП по эмоциогенному и ограничительно-эмоциогенному типам характерны повышенное потребление добавленного сахара, повышенный уровень депрессии и тревожности.

Специалисты в области пищевых расстройств отмечают, что низкая самооценка является главным фактором нарушения ПП у женщин, среди мужчин такого очевидного фактора нет [8]. Поэтому некоторые авторы утверждают об отсутствии патологии расстройств ПП у мужчин с нормальной массой тела [15]. Наше исследование свидетельствует о том, что большинство юношей-респондентов (78%) имели патологические типы ПП.

Сопоставление наших данных с данными литературы показало, что юноши отличаются от девушек как по структуре, так и по частоте встречаемости тех или иных видов расстройств ПП. Среди юношей более чем в 3 раза чаще встречаются лица без нарушений ПП (22%) по сравнению с девушками (6% [16]) аналогичного возраста — жительницами г. Барнаула. Наименее распространенным среди юношей явился экстернальный тип нарушения ПП, при котором отмечается повышенная чувствительность к внешним стимулам — вид, запах еды или время приема пищи [1]. 18% обследованных юношей имели нарушение эмоциогенного типа ПП. Люди с нарушением эмоциогенного типа ПП имеют признаки, свидетельствующие о физической зависимости от еды. Образно говоря, человек с эмоциогенным ПП «заедает» свои проблемы [17][18]. С точки зрения профилактики ожирения у таких людей с эмоциогенным типом ПП мероприятия по предупреждению избыточной массы тела не должны ограничиваться только лишь диетологическими рекомендациями. Их проблема лежит в сфере внутриличностного конфликта. Скорее всего, таким образом они заедают неразрешимые противоречия, лежащие в чувственной сфере. У девушек экстернальный и эмоциогенный виды нарушения ПП не встречались вообще [16].

Ограничительный тип ПП встречается приблизительно с одинаковой частотой среди юношей (26%) и девушек (31%). Особенностью данного типа ПП являются избыточные пищевые самоограничения и бессистемные слишком строгие диеты с развитием в дальнейшем целого симптомокомплекса психических расстройств, получившей название «диетической депрессии». Особая опасность данного типа нарушения ПП заключается в том, что при частом соблюдении низкокалорийных диет (менее 1200 ккал/сут) или голодании происходит истощение «энергетического резерва» организма в виде гликогена и жировых депо. По окончании времени соблюдения диет, действующих как «стрессорный фактор», организм начинает восполнение утраченных резервов, нередко в гораздо большем объеме, чем было (так называемый эффект «йо-йо») [17].

У девушек абсолютным лидером был смешанный тип эмоциогенного и ограничительного нарушений пищевого поведения (54% [14]). У юношей этот тип занял второе место (23%). У 9% девушек было выявлено сочетание 3 типов нарушений пищевого поведения [16], что в нашем исследовании не встретилось в группе обследованных нами юношей.

Сопоставление результатов тестирования с помощью опросника SCL-90-R выявило определенные гендерные отличия. Так, у юношей с сочетанием эмоциогенного и ограничительного типов нарушения ПП наблюдаются более высокие баллы по шкалам обсессивности-компульсивности, чего не наблюдается среди девушек [16]. У юношей с эмоциогенным типом нарушения ПП показана тенденция к повышению уровня депрессии и тревожности. В свою очередь, для девушек с ограничительным типом и с сочетанием всех 3 типов нарушений ПП характерны более высокие баллы по шкалам депрессии, тревожности, психотизма [16].

Проведенное исследование выявило связь накопления ЖМТ с нарушениями ПП и психоэмоциональным состоянием. Юноши с экстернальным типом нарушений ПП имели максимальную ЖМТ. Из наших данных следует, что для разных типов ПП характерны различные варианты психологических особенностей личности. Юноши с эмоциогенным типом нарушения ПП имели максимальные баллы по шкалам «Депрессия»» и «Тревожность». Для них потребление пищи выступает одним из инструментов управления эмоциональным состоянием. И хотя в группе юношей с экстернальным типом нарушения ПП не были выявлены высокие баллы по этим шкалам, результаты корреляционного анализа продемонстрировали, что в целом по группе обследованных выраженность экстернального типа ПП связана более сильной связью с показателем депрессии, чем тревожности. Выраженность эмоциогенного типа ПП, наоборот, связана более сильной связью с показателем тревожности, чем депрессии. Аналогичные сведения получены и другими авторами [4].

Возникает вопрос, какие возможные механизмы лежат в основе ассоциации психоэмоциональных характеристик личности с определенными типами нарушений ПП. Оценка фактического питания позволила нам обнаружить дисбаланс в потреблении добавленного сахара юношами с нарушениями эмоциогенного, экстернального и с сочетанием эмоциогенного и ограничительного ПП. Очевидно, на нарушения ПП могут влиять не только психогенные, но и биологические факторы. Многочисленные данные свидетельствуют об общих механизмах патогенеза пищевых и аффективных расстройств — в частности, нарушениях нейромедиаторного баланса, в первую очередь обмена серотонина. Серотонин играет важную роль не только в развитии нарушений ПП, но и в регуляции циркадных и сезонных ритмов, механизмах возникновения личностных и сексуальных расстройств, агрессивного поведения [19][20]. В пользу тесной связи пищевых и аффективных расстройств свидетельствует значительное снижение концентрации в спинномозговой жидкости больных нейропептида 5-HIAA — основного метаболита серотонина, который, по мнению ряда авторов, играет решающую роль в развитии не только пищевых расстройств, но и обсессивно-компульсивных и депрессивных нарушений [19].

Опираясь на полученные данные, можно говорить о наличии сложных комплексных взаимосвязей в этиопатогенезе депрессии и расстройств ПП. Полученные результаты могут быть включены в предклиническую базу данных, которая в дальнейшем может быть использована как для разработки прогноза риска развития коморбидной патологии, так и для формирования новых терапевтических подходов в лечении депрессии и нарушений пищевого поведения.

Ограниченность результатов исследования может быть связана с небольшой выборкой и неравномерным распределением по типам нарушений ПП. К ограничениям исследования можно отнести также возраст обследованных, которые на вопросы тестов, возможно, давали социально одобряемые ответы.

В ранее проведенных исследованиях была показана связь ожирения с нарушениями ПП и психоэмоционального состояния в виде тревожно-депрессивного синдрома. В настоящее время особое внимание уделяют возможным механизмам, лежащим в основе ассоциации психоэмоциональных характеристик с определенными типами нарушений ПП, однако нерешенными остаются вопросы соотнесения различных типов нарушений ПП с психофизиологическими характеристиками организма, особенно с учетом гендерных особенностей. В работе показано, что нарушения ПП у юношей ассоциированы с психофизиологическими особенностями, расстройствами приема пищи, лежащими в основе накопления жировой ткани в организме.

Источники финансирования. Работа выполнена при поддержке РФФИ (проект № 19-313-90001) «Гигиеническая оценка пищевого поведения молодежи промышленного центра Западной Сибири».

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Участие авторов. Филатова О.В. — концепция и дизайн исследования, анализ полученных результатов, переработка первого варианта статьи на предмет важного интеллектуального содержания, окончательное утверждение рукописи; Куцева Е.В. — получение, статистический анализ данных; анализ и интерпретация данных, анализ данных и литературы, подготовка первого варианта статьи; Воронина И.Ю. — концепция и дизайн исследования, организация исследования, редактирование текста статьи. Все авторы внесли значимый вклад в проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию статьи перед публикацией, выразили согласие нести ответственность за все аспекты работы, подразумевающую надлежащее изучение и решение вопросов, связанных с точностью или добросовестностью любой части работы.

Благодарности. Авторы статьи выражают благодарность за помощь в подборе психологических методов исследования доценту кафедры биологии, гистологии, эмбриологии и цитологии ФБГОУ ВО «АлтГМУ» Червовой И.В.