аспирант
postgraduate student
д.м.н., проф., член-корр. РАН
MD, PhD, professor, corresponding member of the RAS
Обоснование. Основной целью лечения ожирения является снижение риска развития его осложнений и коморбидных заболеваний, для чего требуется стойкое снижение массы тела не менее чем на 5–10%. В России в 2016 г. список препаратов для лечения ожирения дополнил агонист рецепторов глюкагоноподобного пептида 1 (ГПП-1) лираглутид. Имеются данные, что около одной трети пациентов не достигают клинически значимого снижения массы тела на фоне терапии лираглутидом, при этом факторы, позволяющие прогнозировать так называемый ранний ответ на лечение, на текущий момент неизвестны.
Цель. Выявить прогностические факторы раннего ответа на комплексную терапию экзогенно-конституционального ожирения, включающую агонист рецепторов ГПП-1 лираглутид, и оценить влияние данной терапии на динамику уровней эндогенных пептидных биорегуляторов пищевого поведения (ПП).
Методы. В исследование включены 42 пациента с экзогенно-конституциональным ожирением, которые были разделены на 2 группы, сопоставимые по полу, возрасту и индексу массы тела (ИМТ). Первая группа (22 человека) в качестве лечения получила рекомендации по коррекции питания и физической активности, а также лираглутид 3,0 мг в течение 3 месяцев. Вторая группа (20 человек) получила только рекомендации по коррекции питания и физической активности. На старте и через 3 месяца у всех пациентов оценивались антропометрические характеристики и лабораторные показатели, в том числе уровни эндогенных пептидных биорегуляторов ПП (лептина, грелина, обестатина и ГПП-1), сравнивалась их динамика между группами. В зависимости от терапевтического эффекта 1-я группа была разделена на две подгруппы: достигших (14) и не достигших (8) клинически значимого снижения массы тела. В обеих подгруппах исходные характеристики анализировались как возможные прогностические факторы эффективности комплексной терапии.
Результаты. Для прогнозирования раннего ответа на комплексную терапию, включающую лираглутид, разработана математическая модель, реализованная в виде калькулятора в МS Excel и содержащая комбинацию исходной массы тела и уровня грелина плазмы натощак. Динамика массы тела и ИМТ в группе комплексной терапии статистически значимо превышала таковую в группе изолированной модификации образа жизни (МОЖ).
Заключение. Доля лиц с ранним ответом на терапию лираглутидом 3,0 мг на практике сопоставима с таковой по данным рандомизированных клинических исследований. Математическая модель, включающая комбинацию исходной массы тела и уровня грелина плазмы, позволяет прогнозировать вероятность клинически значимого снижения массы тела через 3 месяца применения лираглутида 3,0 мг в сочетании с МОЖ с чувствительностью 86% [65%; 97%] и прогностической ценностью положительного результата 80% [60%; 95%].
BACKGROUND: The main goal of treating obesity is to reduce the risk of developing its complications and comorbid diseases, which requires a steady decrease in body weight by at least 5–10%. In Russia in 2016, the list of drugs for the treatment of obesity was supplemented by a glucagon-like peptide 1 receptor agonist (GLP-1) – liraglutide . There is evidence that about one third of patients do not achieve a clinically significant decrease in body weight during treatment with liraglutide, while the factors that predict the so-called early response to treatment are currently unknown.
AIM: To identify prognostic factors of an early response to complex therapy of exogenously constitutional obesity, including agonist of GLP-1 receptors liraglutide, and to evaluate the effect of this therapy on the dynamics of levels of endogenous peptide bioregulators of eating behavior (IB).
MATERIALS AND METHODS: The study included 42 patients with exogenously constitutional obesity, which were divided into 2 groups, comparable by sex, age and body mass index (BMI). The first group (n=22) received treatment recommendations for the correction of nutrition and physical activity, as well as liraglutide 3.0 mg for 3 months. The second group (n=20) received only recommendations for the correction of nutrition and physical activity. At the start and after 3 months, anthropometric characteristics and laboratory parameters were evaluated in all patients, including the levels of endogenous peptide bioregulators of IB (leptin, ghrelin, obestatin and GLP-1), their dynamics was compared between groups. Depending on the therapeutic effect, the 1st group was divided into two subgroups: those who achieved (n = 14) and did not achieve (n = 8) a clinically significant decrease in body weight. In both subgroups, baseline characteristics were analyzed as possible prognostic factors for the effectiveness of complex therapy.
RESULTS: To predict an early response to complex therapy, including liraglutide, a mathematical model has been developed that is implemented as a calculator in MS Excel and contains a combination of initial body weight and fasting plasma ghrelin. The dynamics of body weight and BMI in the group of complex therapy was statistically significantly higher than that in the group of isolated lifestyle modifications (ILM).
CONCLUSIONS: The proportion of individuals with an early response to 3.0 mg liraglutide therapy is comparable to that of data from randomized clinical trials. The mathematical model, which includes a combination of initial body weight and plasma ghrelin, allows predicting the likelihood of a clinically significant decrease in body weight after 3 months of using liraglutide 3.0 mg in combination with ILM with a sensitivity of 86% [65%; 97%] and prognostic value of a positive result of 80% [60%; 95%].
The authors declare that there are no conflicts of interest present.